Коси коса
Водные объекты
«Мнимая универсальность природоохранных нормативов - это осознанная позиция властей, обеспечивающая постоянные поступления в бюджет»
- Андрей Носаль, зав. сектором гидролого-экологических исследований Российского НИИ комплексного использования и охраны водных ресурсов
- Андрей Павлович, есть два принципиальных мнения: взыскивать с предприятий за загрязнение окружающей среды «по полной программе» - или, напротив, поступать с ними щадящим образом, учитывая их социально-экономическое значение. Какой позиции вы придерживаетесь?
- Система нормирования, предполагающая штрафы за превышение предельно допустимых концентраций (ПДК), не должна быть удавкой для предприятий, инструментом экологического рэкета. Не должна перекладываться на общество, входя в себестоимость продукции. Она должна позволять предприятиям жить и развиваться. Чтоб они видели, что можно заниматься охраной окружающей среды без ущерба развитию экономики, производства и социальной сферы.
- Некоторые ученые-экологи утверждают, что щадящее отношение к загрязнителям как раз и расслабляет их и контролирующие органы, значительно снижает объем заказов на научные исследования…
- В областном правительстве действительно понимают, что можно получить штрафов на рубль, задавив предприятия на тысячу. Остановится рост объемов производства, пойдет на спад количество рабочих мест, уровень зарплаты, социальной защищенности работников.
С другой стороны, заказов на научные исследования было бы больше, если бы не фанатическая, непродуктивная экологичность некоторых ученых, если б они учитывали здравый смысл. Надо смириться с тем, что человек не может существовать, ничего не производя, не перерабатывая. Нужна золотая середина, нужно учитывать историю развития территории, техногенного воздействия на окружающую среду.
- Каким конкретно способом?
- Никто не отрицает факта воздействия развитой промышленности на природу и человека. Но как определить меру воздействия? В федеральном законе об охране окружающей среды написано: нормативы качества должны устанавливаться в зависимости от природных особенностей территорий, интенсивности использования водных объектов. Но конкретного порядка определения региональных особенностей нет. И по всей стране от Чукотки до Ростовской области используются одни и те же нормативы рыбохозяйственных и санитарно-гигиенических ПДК. По многим объектам загрязнение определяется не по тем показателям, которые реально привносятся человеком.
В природе практически нет ни одного водного объекта, который бы соответствовал нормативам качества по всем контролируемым ингредиентам, поскольку природа не знает, что такое ПДК. Даже в ненаселенной зоне Западной Сибири, где не ступала нога человека, наблюдается превышение ПДК по 5-6 показателям. А на Урале, где распространены горные руды, показатели зашкаливают по большинству металлов. По меди, например, ПДК превышается в десятки и сотни раз. Но если ручей всю жизнь назывался Марганцевым, и его естественный, природный фон превышает ПДК в 15-20 раз, как можно добиться там соответствия рыбохозяйственному ПДК?
В итоге формально водоток загрязнен. Но если мы начнем добиваться соблюдения рыбохозяйственных ПДК, экосистема, которая существует в нем испокон веку, скорее пострадает, чем улучшится. Или это будет искусственная экосистема, на поддержание которой вопреки природным условиям придется тратить большие деньги.
Ну уменьшим мы в Чусовой концентрацию железа – увеличится токсичность от цинка или других элементов, чье воздействие сейчас не столь явно выражено, произойдет замещение кальция фтором, и экосистеме будет скорее хуже, чем лучше. Такой экологический эффект, при несомненно больших экономических затратах, сомнителен.
Или взять Калатинское болото в районе Кировоградского медеплавильного комбината. Туда уже сотню лет отводятся сточные воды от добычи и переработки меди и других руд. Природные водотоки тоже отличаются большим содержанием металлов - меди, цинка, повышенной кислотностью. Значительная их часть аккумулируется в торфе и дальше не мигрирует. Но если добиваться нормальной кислотности в болоте, мы этим самым активируем вещества, которые депонированы в торфяной толще, и вызовем всплеск такого выноса вредных веществ, что мало не покажется. И таких примеров уйма.
- У нас повсюду так: рамочный, задающий идеологию закон есть, а до конкретизирующих его нормативно-правовых актов руки не доходят…
- В наших законах часто сказано «а», но нет других букв алфавита: вот последствия вечной перестройки ведомств.
Но проблема не только в том, что «руки не доходят». Наши законы в нынешнем виде часто недееспособны, потому что противоречат друг другу из-за ведомственного интереса. Во-первых, нынешняя система нормирования удобна, поскольку унифицирована. По ней легко считать штрафы, налоги, причем немаленькие. Во-вторых, власти не заинтересованы в дифференциации. Мнимая универсальность экстерриториальных нормативов, ПДК, - это осознанная позиция властей, обеспечивающая постоянные поступления в бюджет.
- Как концепция «золотой середины» воплощается в деятельности вашего Института?
- Мы пытаемся приблизить существующее нормирование хозяйственной деятельности к особенностям водных объектов как экосистем, уйти от жесткой системы ПДК – рыбохозяйственных и культурно-бытовых. Стараемся разработать и внедрить методы, подходы, нормативы качества воды по типам водных объектов, по их природной гидрохимии, по интенсивности их использования. Такие нормативы, которые бы взвешенно учитывали интересы и человека, и природы, чтоб ее состояние как минимум не ухудшалось.
- Но насколько идеология «золотой середины» применима к злостным загрязнителям окружающей среды. Таким, как Среднеуральский медеплавильный комбинат, «Русский хром», которые превратили Ревдинско-Первоуральский промузел в эпицентр экологического бедствия?
- Применима. Нынешняя деятельность «Русского хрома» выбросов хрома практически не дает. Это шламохранилища, наследие былого величия, когда накопители строились без экологического обоснования. Для реабилитации таких территорий, как Ревда и Первоуральск, нужна специальная программа. Но это задача не только предприятия, которому достались шламохранилища. Это общеобластная проблема. Это дело областного правительства и федерального тоже: ведь водные объекты – это федеральная собственность.
То же самое можно сказать об отработанных, заброшенных рудниках и шахтах под Полевским (Гумешки, Зюзелка), Дегтяркой, Нижним Тагилом, в которых постепенно накапливаются и через несколько лет рискуют прорваться кислые воды с большой концентрацией металлов. В свое время предприятиям удалось правдами-неправдами сбросить эти объекты с баланса. Сегодня они ничейные, и их содержание – это тоже задача областного правительства. Кстати, на средства областного бюджета уже создано ООО «Экология», которое занимается нейтрализацией рудничных вод на целом ряде объектов под Нижним Тагилом: это Левиха, Карпушиха, Белоречка, Ломовка.
В Гумешкинском руднике Уральская гидро-металлургическая компания выщелачивает золото, медь, другие металлы и, таким образом, предупреждает изливы кислых вод в Северское водохранилище и связанную с ним Чусовую. Но это лет на 10-15, пока есть экономическая выгода, а после в убыток никто работать не будет, и угроза неизбежно возникнет снова. Так что без вмешательства власти в любом случае не обойтись.
- Справедливо ли сваливать ответственность на власть? Ведь предприятия, содержащие шламохранилища, а тем более те, что сбросили с баланса отработанные рудники, пользуются построенной в советские годы производственной инфраструктурой.
- Я говорил о бесхозных объектах. А если рассуждать в общем, то рассчитывать на то, что предприятие без прекращения производства в течение нескольких лет выйдет на норматив качества, даже обусловленный региональными особенностями, нереально. Нужны индивидуальные нормативы качества сброса сточных вод, под условие выполнения предприятием природоохранных программ. И лучше, если б средства предприятия, которые сегодня идут на уплату штрафов, использовались бы целевым образом на выполнение этих самых программ. Тогда бы эти средства не растворялись непонятно где. А вот если программы не выполняются - тогда судите предприятие «по всей строгости революционного времени».
Правда, боюсь, что без четкой методики (а ее нет в том числе и из-за той же самой ведомственности), все это, как у нас водится, обернется коррупцией. |
